– Ты знаешь, – говорит Арья, – у нас там и немки были. Их в седьмом женском бараке содержали, тех немок, которые не пожелали бросить мужей-евреев.

Неизвестно, что спасало Гольдберга – отменное здоровье, простое везение или чистая вера в Г-да, унаследованная от отца-раввина. Но он оказался в небольшой группе, отобранной для работы у немецких крестьян. Тех же, кто остался, ожидала иная участь. Зимой 1945 года немецкие власти, заметая следы, приняли решение об уничтожении лагеря Штутхоф, находившегося на прилегавшей к Восточной Пруссии территории Польши. Узников из нескольких сборочных пунктов – всего около десяти тысяч польских, литовских, венгерских евреев – собрали в колонну и погнали маршем на Пальмникен (нынешнее название – Янтарный). Место было выбрано не случайно – директор Кенигсбергского янтарного завода Герхард Раш подсказал быстрый и экономичный способ решения проблемы: на берегу имеются заброшенные штольни, туда можно загнать людей и взорвать динамит или просто засыпать входы землей, чтобы не тратиться на патроны.

На пути этого простого плана встала неожиданная преграда в лице управляющего имениями в Пальмникене по фамилии Файербенд. Он заявил, что не позволит сделать город второй Катынью, и распорядился выдать продукты узникам, которых разместили в слесарном цехе. Их к тому времени оставалось, по разным оценкам, от пяти до семи тысяч – не все пережили несколько дней пути до Пальмникена без еды и одежды на двадцатиградусном морозе.

Продукты – кофе, картошку и хлеб – для приговоренных собирали жители города. Но вслед за этим Файербенд получил письмо от командования, где его предупредили об ответственности за вмешательство в планы начальства, и покончил с собой. Вечером 31 января узников вывели из слесарни и построили в колонну, которую повели вдоль берега, постепенно отрезая группы по 50 человек.